Питер

Я выросла в маленьком районном городке, потом поступила в институт, потом закурила и несчастно и плохо влюбилась. Купила по студенческому билет в Питер и в ночь уехала.
К середине следующего дня у меня уже были Московский вокзал, сигареты 'Ленинград", Невский, с которого страшно свернуть, уличные художники, дома и воздух, легкие люди в джинсах и с недоступным как полярное сияние кругозором и мировоззрением, старики с длинными лицами и книжной речью и нетрезвые калдыри с детскими улыбками.
И эти булочные с дешевыми пирожками, и бабушки, одетые как в кино "С легким паром", и бабушки, кормящие птиц, и бабушки, продающие носки и облепиху, бабушки в беретках и с папиросочками, то цитирующие Ахматову, то разрывающие шаблон скупым высокохудожественным матерком, бабушки на вокзале, сдающие койку на ночь за три рубля. Впрочем, койка на ночь была не тогда, в тот самый первый раз я просто дошла до ветра на Дворцовой площади, вернулась обратно и уехала в Рязань.
То была трусливая разведка. Потом был второй и третий и четвертый. Казанский собор на рассвете и Исакий, от которого щемит сердце. Львы и кони. Пушкин. Серебро в воде и небе, и песня БГ про звезду Аделаиду. Старый архитектор с бородкой и палкой на лавочке, медленно рассказывающий мне историю домов. Бритые юноши в розово-салатовых одеяниях, проповедующие первичность сознания и вторичность бытия.
Питер любил меня как умел. Лечил мою печаль, но хитро, не до конца, а так, чтоб она сделалась светла. И потом, одним воспоминанием о себе сером, желтом и высоком, тянул в свое небо, где кончаются люди и начинается вечность. И в юной моей бездомности и тревоге вдруг появлялся смысл.
И потом, когда во втором семестре я читала Федора Михайловича, я уже знала, что это не просто литература - это и есть моя жизнь. И если со мной что-то будет не так - я знала, куда мне поехать.
Столько лет прошло, а со мной и сейчас что-то не так. Возможно, как и со всяким другим человеком. А скорей всего, если ты человек, то по-другому и не бывает.
И я сижу в кафе на Сенной и слушаю, как два юных бледных задохлика говорят о царях.
И иду вдоль Мойки, и разглядываю эти питерские серые глаза людей, идущих навстречу, внимательные и отстраненные одновременно. И разглядываю острый воздух, пробирающий до печёнок и пахнущий речной водой. Мне есть, куда поехать, когда со мной что-то не так. И это уже неплохо.
Итак, когда в свои 17 я впервые приехала в Питер, он был мне рад и подарил сигареты "Ленинград", Невский и Дворцовую площадь.
С тех пор я отношусь к нему как к человеку, потому что у меня там тогда никого не было, кроме него самого.
Мне нравилось с ним здороваться, выходя из поезда, называть человеческим именем и прислушиваться к ответу в порывах ветра.
Я клянусь, между нами чувство.
Конечно, я для него не родные питерцы, эти внимательные, благородные, обособленные люди, как бы отгороженные от тебя невидимой кружевной оградой, за которой они бытийствуют в своих муаровых мирах, породистые люди, называющие себя снобами и нищебродами, слегка как бы подзастывшие, сроднившиеся с городским дождем и грустью, рисующие об этом смешные стильные картинки, играющие джаз, рок, панк как бы изнутри, из смысла, хиппующие, митькующие, умеющие и пить до утра, и жить на 200 рублей в день, и читать просто везде назло врагам свои умные питерские книги.
Мне никогда не дотянуться до их высоты, да я уже и не стараюсь. Но мне хочется думать, что он по мне скучает.
И пусть не только по мне - это даже лучше, что у него такое большое сердце.
Особенно мне нравится его дружелюбие к юным - холеным и благополучным и, наоборот, к одиноким и обломавшимся, и это ностальгическое. Мда. Вообще-то мне надо было сказать спасибо тем людям, которые случились в моей питерской жизни на этой неделе. А вот поди ж ты.
СпасибоСлаве и Юле Ковалевым, звукорежиссеру Андрею, Гале Минасовой, Лере Чеховой, Наде Киселевой, Тане, Савве, Матильде, Федору. Моей прекрасной старой подруге Вике Бегун за то, что мы встречаемся метко и сразу принимаемся обсуждать не ерунду, а основное, за фундаментальный философский подход к действительности, который наш союз свято соблюдает.
Моим родным рязанским дружкам Паше и Ирише, которые уже 10 лет как питерцы, за то, что у меня в этом городе теперь есть как бы родственники.
Наталье - дочери Николая Березина, просто за то, что она есть, и с извинениями за то, что не позвонила.
Владу Колесникову за рассказ о жизни, мне неведомой и странной, и за маленький кусок своей жизни, которую он потратил на меня.
Диме Коломенскому, Полине, Леше Дудину, Леше Дзевицкому, Жене Духу, Леве Кузнецову, Коле Сбытову, Маше Кочетковой и Маше Гескиной, Боре Ашкинадзе, короче, всем ребятам, которых удалось повидать на Топосе.
Ксеньке Карамышевой за разговор в маленькой кафешке поздним вечером, за ее свет, улыбку, с которой она встречает всё, что с ней творится, даже трудное.
Звукорежиссеру Жене Туруте и супермузыканту Леше Смирнову из группы "Кафе" за то, что они, крутейшие люди, умеют быть простыми и нормальными, за потрясающее время и опыт записи в крутой студии с фирменными музыкантами.
Умке - невероятной, маленькой, мудрой Умке, за ее талант жить одновременно в мире высокой филологии и рок-н-ролла, за ее благородный поэтический дар и образ последнего хиппи на планете, за интеллигентность, за отзывчивость, за ночную прогулку по её, Умки, Питеру, за бар "The Hat", и за самую правильную столовку, за добрые слова и правильную грусть, за хрупкость и силу. Хорошо, что ее поезд ушел в час ночи, мы успели побродить.
Светлане Стругацкой - спасибо, что случилась в моей жизни и привела за собой воспоминания о чувстве первого запойного чтения книг Стругацких, раздвигающих миры, и оживила это чувство, и наградила им мою сегодняшнюю реальность.
Спасибо Юре Наумову, космическому музыканту с огромным сердцем, и его прекрасным друзьям Лере, Гоше и Соне за то, что потратили на меня несколько часов в питерской кухне, где на стене краской по-детски - слова из "Аукцыона". Этот вечер и эта кухня, и ночной двор колодец - карман Вселенной, где всё не так, как кажется, а так, как есть на самом деле. Юра, спасибо за всё, что ты сказал, это было так вовремя и естественно, и умно, и красиво, и по-человечески. Про тебя говорят, что ты вправляешь крылья - да, это правда.
Юле Мирской - за заботу и участие, за чудесные фото об этом городе.
Самому настоящему большому классическому поэту Виталию Дмитриеву - за его настоящие стихи и лирическую прогулку.
Диме Брикману - за гениальную аттракцию, которую он устроил в Фонтанном доме, за высокую свою фотомузыку, за искусство вести разговор на таких страшных высотах так бесстрашно.
Спасибо Ирише Колесниковой и ее веселым подружкам - за явление в кафе "Зингер", которого ведь могло и не быть. Но оно было, и это было как в кино!
Мише Башакову - мы так и не сумели встретиться, но по моей глупости, и все-таки созвонились, спасибо, Мишка, за тебя, твою музыку и твой город.

2018-11-30